(no subject)

Я вот одного не могла понять во всём этом бурлении вокруг вопросов атеистам: почему ни один верующий не скажет, эээ.. что ты, брат, вера-то не о том вовсе. Я атеист, но как все высшие приматы, не лишена некоторой религиозности, и вот эта религиозность во мне возмущена до предела сведением веры к такой вот полезной в быту вещице. Оч. круто, и с совестью договориться легко, и от страха лекарство, и интеграл не пугает, стоящая вещь, дайте две.
Ну и что, появился там на снобе такой комментарий от верующего человека. Только не православного, а иудея. Давно подозревала, что иудаизм честнее, без вот этого вашего европейского панибратства, ещё когда у Карамзина про жидовские ереси читала, которые вспыхивали как порох среди самых что истовых христиан.
Впрочем не мне об этом судить.
А ещё конечно забавно читать ответы про то, что когда страшно, все как один, действуют рационально и благородно. Думаю, либо люди лукавят, либо просто не понимают, что такое по-настоящему страшно. Когда страшно, все действуют примерно одинаково, ну может быть, по-разному, но явно вне связи с религиозной ориентацией. Ни одна мать, самая атеистическая, если будет знать, что её ребёнок обречён, и спасти его сможет только чудо, не сможет не надеяться на чудо, молиться о нём всем богам, имена которых сможет вспомнить, даже самая православная побежит как миленькая к шаману или к шарлатану, если это будет единственный человек, который пообещает. Со стороны это смотрится нелогично, но вот когда в этой шкуре побываете, тогда и будете судить.
Разве не большая часть приходит к Богу от страха, горя или от безысходности? Была такая старая пословица, кто по морю не плавал, тот Богу не молился. Вот-вот, именно, на берегу все такие смелые и умные.
А ребёнку, потерявшему мать, кто-нибудь сможет рассказать про гумус? Нет, даже атеист, если он не садист, конечно, скажет, что мама смотрит на него с неба, любит и помогает во всём.
Когда страшно, когда больно, обидно и всё такое, человек неадекватен, судить по этому состоянию нельзя. Другое дело, что одни могут найти в себе силы всё же в твёрдом уме отказаться от опиума, а другие нет. Как мы ухитряемся? С трудом, как, всё сами, без надежды на небесного папу, без шпаргалок. А никто не обещал, что будет легко.

Грубо как-то вышло, извините, если кого обидела.