К юбилею Лермонтова, наверно

[grisabella]

приснился сон, как будто бы люди - это не просто люди, а такие проекции или тени, или срезы каких-то вневременных и внепространственных богов, или, что ли, гениев. Ну вот эти гении существуют себе там, в абсолюте, а у нас, на Земле, какие-то их огрызки мелькают, кто более явственно пропечатается, кто похуже. То есть это был не сон, а условия, которые сами собой разумелись в моём сне. А снилось мне, что в этой парадигме Моцарт - это Пушкин. Такое озарение на меня снизошло, что я от удивления аж проснулась, но, видимо, не совсем, потому как лёжа наяву в постели, подумала, что так и есть, всё правильно, Моцарт - это Пушкин, очевидно же, только в другой проекции, и умерли они в одном возрасте, всё сходится, и опять уснула.
Утром мне А. говорил, что я несла какую-то пургу во сне.
Кстати, наверно, он сам меня и навёл на такой сон своими разглагольствованиями о проекциях.