Для начала я почитаю вам Пушкина

"..О Цыганах одна дама заметила, что во всей поэме один только
честный человек и то медведь. Покойный Р.<ылеев> негодовал, зачем
Алеко водит медведя и еще собирает деньги с глазеющей публики.
В.<яземский> повторил то же замечание. (Р. просил меня
сделать из Алека хоть кузнеца, что было бы не в пример благороднее).
Всего бы лучше сделать из него чиновника 8 класса или
помещика, а не цыгана. В таком случае, правда, не было бы и всей
поэмы, ma tanto meglio"

или:

"Пропущенные строфы подавали неоднократно повод к порицанию.
Что есть строфы в Евг. Онег., которые я не мог или не
хотел напечатать, этому дивиться нечего. Но, будучи выпущены, они
прерывают связь рассказа, и поэтому означается место, где быть
им надлежало. Лучше было бы заменять эти строфы другими, или
переправлять и сплавливать мною сохраненные. Но виноват, на это
я слишком ленив. Смиренно сознаюсь также, что в Д. Жуане есть
2 выпущенные строфы."

а также

"Бахч. фонт<ан> слабее Пленника и, как он, отзывается
чтением Байрона, от которого я с ума сходил. Сцена Зар.<емы>
с Марией имеет драматическое достоинство. Его, кажется, не
критиковали. А. Р. <аевский> хохотал над следующими стихами:
Он часто в сечах роковых
Подъемлет саблю — и с размаха
Недвижим остается вдруг,
Глядит с безумием вокруг,
Бледнеет etc.

Молодые писатели вообще не умеют изображать физические
движения страстей. Их герои всегда содрагаются, хохочут дико,
скрежещут зубами и проч. Всё это смешно, как мелодрама."