Jul. 21st, 2008
(no subject)
Jul. 21st, 2008 11:25 pmЯ мечтаю во всем нашем солнечном мире
О забытой поляне в пустынном саду,
Там, где греется кот на скамейке.
Там хотела бы я посидеть,
Прижимая
К сердцу белый единственный в мире конверт.
Вот и все, что мне надо.
Читала старые письма. Бумажные, у вас наверно, у многих из вас, таких и нет. Штука сильнее Фауста Гете. Первым лежало письмо от бабушки и мамы. Бабушка была у мамы, а я в Долгопе, и они вместе написали мне письмо. Сейчас они тоже вместе. Такое любящее, родное, ждущее. Мороз по коже.
Больше всего, конечно, удивляют свои письма, ну или почти свои. Всё, о чем боялись мечтать,всё, чему боялись верить, глупенькие, всё как будто сбылось, и вроде бы даже уже прошло. Теперь у меня и сад есть, маленький, но вполне пустынный, и скамейка, и кот, и конвертов целый ворох, единственных в мире. Содержание уже не помню, а вот как перехватывало горло, когда берёшь в руки свеженький, со штампиком, помню.
Только-только-толь-каА..
Этого мало.
О забытой поляне в пустынном саду,
Там, где греется кот на скамейке.
Там хотела бы я посидеть,
Прижимая
К сердцу белый единственный в мире конверт.
Вот и все, что мне надо.
Читала старые письма. Бумажные, у вас наверно, у многих из вас, таких и нет. Штука сильнее Фауста Гете. Первым лежало письмо от бабушки и мамы. Бабушка была у мамы, а я в Долгопе, и они вместе написали мне письмо. Сейчас они тоже вместе. Такое любящее, родное, ждущее. Мороз по коже.
Больше всего, конечно, удивляют свои письма, ну или почти свои. Всё, о чем боялись мечтать,всё, чему боялись верить, глупенькие, всё как будто сбылось, и вроде бы даже уже прошло. Теперь у меня и сад есть, маленький, но вполне пустынный, и скамейка, и кот, и конвертов целый ворох, единственных в мире. Содержание уже не помню, а вот как перехватывало горло, когда берёшь в руки свеженький, со штампиком, помню.
Только-только-толь-каА..
Этого мало.